В общем, к последнему уроку я был похож на выжатый лимон. В голове крутились строчки стихотворения, я мысленно повторял интонации и жесты. Выбегая из школы, я сунул руку в карман куртки… и похолодел. Ключи от квартиры, где я должен был переодеться в костюм, лежали на тумбочке. В панике я ощупал все карманы. Нет. Только теперь я заметил, что на штанах, в которых пришёл в школу, молния порвалась. Совсем немного, но заметно. В этих идти выступать – нонсенс. Мне стало просто плохо. Все репетиции, все усилия напрасны. Родители на работе, доехать до них не успею. Я стоял у школьного забора, бессмысленно глядя на поток машин, и чувствовал, как по щекам предательски ползут слезы злости и беспомощности. Совсем уже по-детски.

– Мальчик, ты чего? – Я резко вытер лицо рукавом и обернулся. Рядом остановилась женщина лет пятидесяти с двумя сумками из ближайшего магазина. Незнакомка. Смотрела на меня не с любопытством, а с беспокойством.

– Ничего, – буркнул я, отворачиваясь.

– Да не похоже на «ничего», – она не уходила. – Случилось что? 

Её тон был таким простым и участливым, что я, сам не понимая зачем, выпалил про забытые ключи, порванные штаны и конкурс, до начала которого остался час.

Она внимательно выслушала, кивая.

– Так, – сказала она решительно. – Портной я, конечно, не очень, но молнию починить – дело пятнадцати минут. Идём ко мне. Я живу через дорогу. 

Это было так неожиданно, что я даже не успел испугаться. «Стоп, а вдруг это какая-то ловушка?» – мелькнула мысль. Но в её глазах не было ничего, кроме доброты и желания помочь. Я, будто загипнотизированный, поплёлся за ней.

В её уютной квартире пахло пирогами и кофе. Она, не теряя ни секунды, усадила меня на стул, принесла коробку с нитками и заставила снять штаны. Я сидел в трусах и майке, сгорая от стыда, а она, тем временем, рассказывала о том, как её сын, сейчас уже студент, тоже вечно всё терял и забывал. Игла мелькала в её руках быстро и уверенно.

Через десять минут молния была как новая, даже лучше прежней.

– Вот, носи на здоровье, – она протянула мне штаны. – И не волнуйся так. У тебя всё получится. Я что-то пробормотал про спасибо, пытаясь сунуть ей деньги, которые нашлись в кармане. Она лишь отмахнулась.

– Взамен обещай одно, – сказала она серьёзно, провожая меня к двери. – Когда-нибудь ты увидишь на улице такого же потерянного человека. Остановись и спроси, что случилось. Ладно?

‎Я кивнул не в силах вымолвить ни слова от нахлынувших эмоций. На конкурс я примчался за пять минут до своего выхода. Стихотворение я читал, глядя в дальний угол зала, и видел не зрителей, а её лицо – доброе, сосредоточенное, с лучиками морщинок у глаз. Я читал для неё. И занял первое место.

С тех пор прошло полгода. Я так и не узнал её имени. Но я сдержал обещание. Недавно помог донести тяжёлые сумки пожилому соседу, а вчера подсказал заблудившемуся туристу дорогу. Каждый раз, делая это, я вспоминаю ту женщину. Она изменила во мне нечто большее, чем просто починила молнию. Она показала, что доброта – это не абстрактное слово из сочинений. Это конкретный поступок. Остановиться. Спросить. Взять и помочь. И этот урок оказался важнее любой школьной пятёрки.